Отзыв на книгу В.П. Станьяла «На пороге памяти»

«...А я думаю, что великих надо записывать. Даже слова шутливые или крамольные – ничего страшного... Вообще, все наши встречи, речи, обсуждения нужно фиксировать для дальнейшего углубления мысли».

Эти слова Виталия Петровича Станьяла я бы поставила эпиграфом к его новой книге серьезных раздумий о «путях-дорогах» Чувашии «На пороге памяти». Личность Станьяла не нуждается в представлении, он хорошо известен нам как разносторонний ученый, видный общественный деятель, педагог, литературовед, критик и поэт; здесь он предстает как идеолог и мыслитель. Движимый желанием «объять весь круг человеческих интересов», он занимается исследованиями в области языкознания, его тревожит шаткое состояние и статус чувашского языка; в сферу его интересов входит современная глобальная политика, он задумывается о месте чувашской нации в ежеминутно меняющемся мире, в то же время его неудержимо влекут древняя, затемненная история наших предков, этнофилософия, вопросы воспитания подрастающего поколения, ставшие злободневной темой, и многое другое. Истинный патриот, он болеет за настоящее и будущее своего народа, пытливым умом ученого пытается по лингвистическим следам найти дорогу к нашим древним корням.

Станьял – это генератор идей, я бы сказала, им было выдвинуто много ценнейших предложений, что способствовало бы качественному сдвигу в сфере национальной культуры и поднятию народного самосознания. Идей у него много, всего не перечислишь, но каждая из них, как мне кажется, нуждается в самом серьезном рассмотрении. Им было предложено, например, учредить на государственной основе Народный университет этноэтики. «Привести в систему дух народной морали необходимо... – подчеркивает он. – Здесь нужны учения и слова национальных мыслителей, таких как Никольский, Михаил Тинехпи, Метри Юман, Гурий Вандер, Семен Ислюков, Геннадий Волков». Особенно сейчас это актуально, когда происходит девальвация ценностей, когда «народная нравственность целенаправленно рушится и навязывается иностранное понимание быта. А масса какова? Такова она, как есть». К сожалению, «институт не удалось поставить на ноги».

И по поводу создания «Малой академии одаренных детей» он дважды писал в самые высокие инстанции, но дважды получал отказы в виде невнятного объяснения. Как же так? Что же мы, как всегда, плетемся в хвосте?

«Татарстан на 2 тысячи ребят открыл школу для одаренных татарчат, марийцы давно имеют Президентскую школу-интернат для черемисят. Я не признаю политику чувашских правителей. Кому они служат? России? Русскому языку? Издеваясь над родным языком, они оказывают медвежью услугу Кремлю. Федерация сильна здоровыми нациями с их крепкими устоями, которые славяне уже растеряли, а чеченцы, башкиры, татары, чуваши, марийцы – нет. Возврат к Чебоксарским, Царьградским губерниям развалит русскоязычную страну. Развитые языки – достояние страны, ее история и культура. Языки надо беречь – они не мешают единению страны».

Совершенно справедливо ученый сетует, что исследование чувашского языка, в научных кругах имеющего статус глубокой древности, в республике находится на низком уровне: «Мне долго казалось непонятным, почему чувашские языковеды не занимались топонимией, этимологией, сравнительным языкознанием. Пытались вслед за Никольским и Егоровым, но Хаяр Иван на корню обрезал». Выходит, все прекратилось из-за «нечестного давления властного вельможи». Пришлось действовать на одном энтузиазме. На одном голом энтузиазме он изучает и научно разрабатывает учение Сардаш, которое генетически связано с зороастризмом, египетской, шумерской религиями, в котором главное – почитание природы и человека. Человек-энциклопедия, Виталий Петрович за всю свою жизнь собрал огромное количество лингвокарт – настоящий « клад многих редких знаний и примеров... Одних только редких слов тысячами!» И все это интеллектуальное богатство, оказывается, никому не нужно! Поразительно! Этого материала хватило бы на целый институт. В свое время ученый выдвинул идею создания «Института чувашского языка имени Ашмарина» и «Ассоциации преподавателей и учащихся «Чӑваш чӗлхи», но и эта идея не нашла понимания наверху.

«Сейчас просматриваю учебники и позицию чиновников министерства, ясно представляю их целенаправленное вредительство чувашскому образованию в целом», – констатирует автор. Сильный удар по культуре и общественной жизни в целом был нанесен, когда закрыли журналы, школы и даже кафедру философии в ЧГУ. Господи, оставили бы хоть одну национальную школу! Лицей имени Германа Лебедева и тот закрыли. Будет ли в республике хоть один журнал культуры, искусства, политики и критики? Животрепещущий вопрос остается без ответа...

Наш уважаемый профессор бьется, чтобы обратили внимание на ситуацию с чувашским языком, которая сейчас поистине трагическая. Такое ощущение, что нация медленно, но верно катится к катастрофе. Посудите сами, урок чувашского языка 1 раз (!) в неделю, урок чувашской литературы 2 раза (!) в неделю. Что это даст? Ничего!

«Никто не заинтересован в повышении уровня знаний. Газеты не приходят в дом, их тиражи мизерные... В перестройку купи-продай чуваши начали топить родной язык... закрывать чувашские классы, газеты, журналы, из школьной программы выкидывать патриотическое воспитание, игнорировать воспитательную функцию образования! Что ж, оболваненным народом легко управлять. Корень пресекся. На чувашском отделении образовался дефицит толковых студентов. Скоро никого не останется, кто бы изучал чувашский язык, историю, философию!»

Вопиющее положение сложилось и с воспитанием подрастающего поколения. В свое время Станьял с авторским коллективом подготовили специальные разработки для читателей, учителей, родителей. Но свои же коллеги из университета воспрепятствовали этому. Они открыто стали пропагандировать школы без воспитания. Как результат – на педагогическом факультете закрыли отделение дошкольников. В пыли остались лежать разработки для «Детской энциклопедии» и цикла «Школьная классика чувашской литературы». И что же писатели? Писатели на это никак не отреагировали. Если кто-то из них не попал в классики, то им ик айкки те тӑвайкки. В своей книге Станьял справедливо бросает упрек в адрес чувашской интеллигенции, которая в решении важных вопросов оказалась пассивной, индифферентной ко всему, что не касается ее собственных интересов. В силу образованности на ней лежит миссия как ни крути осмысления окружающей действительности, хотя бы задним числом, и связанная с этим активная гражданская позиция, считает автор книги. Ее как раз-таки и нет. Не оправдала надежд чувашская интеллигенция.

«В глупой кутерьме мы оказались простецкими зрителями, не сумевшими осмыслить свет и тени жизни, призраки и уродства нашего общего национального дома, не понимавшими своего места в великом ходе истории стран и мира. Спорили по пустякам, по чувашской привычке задранных животных (тӗкӗннӗ выльӑхла) топили своих сородичей, не видя перед собой врагов и предателей... Чувашская национальная интеллигенция в высшем эшелоне оказалась недалекой, продажной и алчной. Верховодили, давили справедливое и толкали свою шкурно-капиталистическую правду».

Однако, оказывается, она порой пробуждается от летаргического сна и взбрыкивает с совершенно абсурдными высказываниями. Некая парочка деятелей, желая засветиться, выступила со сногсшибательным заявлением, что «Иванова и его «разгульную» Нарспи надо посадить в тюрьму, а автора лишить звания поэта и запретить читать» (?!)

Засадить в тюрьму нужно их самих за распространение клеветы и необоснованные обвинения. А вместо этого их награждают высокими званиями! Поистине мы живем в мире извращенного сознания. Вызывает недоумение полное отсутствие хоть малейшего понимания искусства у людей, претендующих на роль инженеров человеческих душ. Может быть, их вирши им самим и кажутся верхом совершенства, но они нейдут ни в какое сравнение с высокой поэзией Константина Иванова. Покушаясь на святое, они сами же рубят сук, на котором сидят, обрушиваются на основы культуры и морали. Нарспи не преступница, а светоч жизни. Законы не работали, да их и не было. Попасть в руки к такому извергу, как Тохтаман, означало конец жизни. Нарспи восстала против унизительного рабства и дикого тиранства озверевшего мужика, который силой вырвал ее из родного дома. Ее горькая судьба у адекватных людей вызывает глубокую эмпатию, а эта категория людей мир видит плоским и обыденным, они не благоговеют перед тайной творчества и никогда не прозревают, им нужно убрать с дороги все лишнее, типа свободолюбия, человеческого достоинства, что мешает продвижению их локтей. Единственно, перед кем они благоговеют, это расчетливый и практичный Ехрем хозя. Но это совсем другая история.

Анализируя данный вопиющий случай, автор книги пишет: «На таком фоне нечего говорить о счастливой судьбе чувашского народа. Особенно меня коробит глупость своих же известных деятелей и восхваление именно таких выскочек правительством республики. О, господи, как перевернулись у чувашских управленцев простые понятия о художественной эстетике и ценности добра среди зла! Можно только удивляться живучести нации и умению сохраниться в диком мире безнравственности и хищнического раздора».

На фоне вульгарного подхода к литературе и культуре особое значение приобретает этнофилософия. По этому поводу в книге много размышлений. Как-то в Слакбаше мне довелось услышать старинную чувашскую песню «Шӑнгӑр-шӑнгӑр шыв юхать...», меня она поразила, я еще подумала тогда: да ведь по этой песне можно написать небольшой философский трактат «Человек в пространстве и времени». «У нас удивительно богато устно-поэтическое наследие, наш фольклор, по мнению экспертов, несравненно обильнее народного творчества соседних народов», – пишет автор. Казалось бы, вот где кладезь мудрости! Вот где широкое поле для деятельности! Но нет, в Гуманитарном институте 200-300 томов фольклорных материалов лежат без движения, даже пакеты не разобраны. На данный момент чувашское академическое издание серии фольклора неосновательно приостановлено, специалисты изгнаны из института. Сама кафедра философии и та закрыта. Пока еще держится чувашское философское общество как секция РФО, возглавляет которое кандидат философских наук Э.В. Никитина. Но и его придется закрыть, с горечью председатель говорит об этом: «Никому не нужно».

«Нужно, Эрбина Витальевна, очень нужно!» Лично у меня сложилось ощущение, что все это духовное богатство, вся эта груда золота погружается на дно морское, где оно, подернутое песком и водорослями, исчезнет навсегда. При скрупулезном подходе можно ведь достроить дом народной философии, нужно только горячее желание и вдумчивые головы. Даже когда чуваши станут русскими, забудут свой язык и корни, пусть этот дом величественно стоит на веки вечные! Нельзя допустить, чтобы чуваши оказались на задворках жизни, говорит Станьял.

Возвращаясь к началу статьи, хочу сказать, что слова и мысли самого Станьяла надо записывать. Виталий Петрович сейчас самая заметная фигура в общественной жизни Чувашии. Честный и порядочный человек, бессребреник, он мужественно и стойко охраняет нетленные ценности Чӑвашлӑх, не боится идти против течения. У него армия учеников, для некоторых из них он был настоящим гуру. Читая «Дневник», возник такой вопрос: умеем ли мы уважать людей? По-настоящему уважать? За Сократом записывал Платон, за Конфуцием его ученик Сым Цянь, за Гете – Эккерман. Было бы неплохо, если бы бывшие сильзюнатовцы создали творческую группу, где бы анализировали мысли Учителя, изучали бы его предложения, которые остались неосуществленными на перспективу воплотить их в жизнь. Уверяю, это была бы комплексная программа развития чувашского этноса. Красная корова, как известно, слизала чувашскую письменность, не хватало, чтобы она слизала еще и всю духовную составляющую чувашского народа. Знаю, многие обижены на Станьяла за его резкие высказывания, я сама слышала от него нелицеприятные слова. Он неутомимый искатель истины, обычно это происходит от его стремления к правде, от того, что «горько рыдается от печальной судьбы народа». Глядя на него, мне вспоминаются слова Блока:

Простим угрюмство – разве это

Сокрытый двигатель его?

Он весь дитя добра и света,

Он весь свободы торжество!

Все покрывает его огромная любовь к своему народу, он всей душой болеет за него, он все свои силы приложил к служению родному народу. Однако горькие нотки разочарования слышатся в его заключительных строчках, и это печально: «Кому мы служили? Просто существовали? Но нет, мы тоже жили с думами о родине и народе. И что же? Враги мои это поняли, но народ-то разношерстный в нашей службе не нуждался, никак...» Раздумья над судьбой народа то возносят его высоко вверх, то безжалостно бросают вниз. Он то восторгается замечательными чертами чувашей, такими как умение не прогибаться под тяжестью обстоятельств, строить жизнь несмотря ни на что, восхищается богатством традиционной культуры и языка: «Чуваши богаты учениями, навыками и достоинствами, сходными с китайскими... Народ все-таки должен развиваться на фундаменте своего характера, духовно-нравственного богатства и культуры. У чувашского народа они многовековые и основательно мудрые и исчезнут только с этносом».

То прорывается буквально крик души: «Предки были поставлены на колени, и они выбрали этот вариант. Не лучший вариант, конечно. Выбора лучшего не было ни тогда, ни после Октябрьской революции. Не наступит светлое будущее для захламленного чувашского народа (хотя я верил в некое грядущее улучшение) даже после завершения СВО. Таково наше уникально униженное самосознание и положение».

«Не бог, а люди и менталитет покорности с глупостью виноваты в нашем бедствии».

«Мы нужны Кремлю в трудное время, а так мы всегда являлись лишь подошвой чужого сапога. Что ж, народ достоин того, чего он стоит. Мы не чеченцы, хоть с Кавказа».

Порой кажется, что писатель находится на грани отчаяния...

В конце неожиданно приходит помощь со стороны – автора книги да и читателей поддержал светлый ангел, внучка ученого Хевельби. В конце рукописи она написала:

«ЭПИР ПУЛНӑ ТА ПУЛАТПӐР!»

Да... нам предрекают гибель языка и само исчезновение народа. Но неизвестно, как жизнь повернется. Неисповедимы пути Господни. Может быть, новое поколение молодых чувашей поездят по разным странам, ознакомятся с их жизнью, прочтут тысячи и тысячи книг (интернет всегда в их распоряжении, но в некоторых университетах при написании работ запрещено пользоваться интернетом, только печатными изданиями), станут образованными людьми и поймут, что наш народ ничем не хуже других. Вернутся они домой, и сам чувашский облик будет им мил. Как сказал поэт:

Пыра киле кайса хуласене

Вӗреннипе наука тӳпинче

Ҫӳлте тӑрсан, эсир ҫӗр чӑмӑрне

Изотов физик пек тӗпче-тӗпче

Теорире пӗлсессӗн, ун тавра

Вӗҫӗ-хӗррисӗр космос тӗнчинче

Эсир Андриянла вӗҫе-вӗҫе

Нумай хут ҫаврӑнсан, вара

Пур ҫитмӗл халӑх хушшинче

Пур халӑхпа та ҫывӑх туслашса

Чапа тухсан та, ҫӗр ҫинче

Эсир ан манӑр хамӑр чӑваша!

Пророческие слова, мне кажется. Хочется верить, что так оно и будет.

Елена Ухсай